«Говорил же я тебе, не суйся к озеру. Давай теперь, работай!» Весьма полезный совет. Прохрипев это, рация умолкает. Аккумуляторы сели. Дёня теребит мобильник, с тем же успехом. Восемь утра. Наш аэростат на высоте пятисот метров над Плещеевым озером. Уже полчаса практически неподвижен. Июльское солнце источает покой. Небо глубокой, редкостной синевы переполняет душу и требует излиться песней. Под нами на зеленом зеркале ялики рыбаков: «Каждый охотник желает знать…» Поодаль, в городе, в слепящей дымке золото крестов и маковок. Все просто замечательно. Лучше не бывает. Мы сделали массу превосходных фотографий. Корзина уютно обита мягкой замшей. Можно подняться выше или опуститься ниже. Лишь один пустяк заставляет Дениса искать совета у старших товарищей. Ветра нет. Просто нет, совсем никакого. Да, здесь более чем хорошо. И ветер не позже полудня обязательно подымется и отнесет нас на сушу. Жаль только, что на борту из четырех баллонов заправлен один. Так случилось. Минут через тридцать-сорок огонь угаснет и шар опустится вниз. В воду.
Дёня – молодой пилот. Своего аэростата у него еще нет, он вроде стажера в большой команде, летает под присмотром и с оглядкой на старших. По радио, когда работает, докладывает обстановку. Здесь, на фиесте в Переславле, впервые.
Два часа тому назад на предполетном брифинге удивляет редкостная метеосводка: ветер на разных высотах делает полный круг, так что воздушный шар, меняя высоту, может лететь буквально куда хочет, как самолет. Это удача, обычно ветер дует в каком-то более или менее узком секторе, и шары летят почти по прямой. День обещает необыкновенное.
Через полтора часа возле Никитского монастыря двадцать две команды расстилают полотнища своих небесных парусников. Детский шарик, надутый гелием, уходит в лазурь. Да, ветер по прежнему кружит и возвращается. Стрекочут вентиляторы, рыкают горелки, шары пухнут. Пять минут - поляна пустеет. Прыгаю в корзину к Дёне. «Поехали!» Щелкает карабин и канат опадает к бамперу газели. Тихо: ни звука, ни удара, ни рывка. Вроде бы совсем ничего не происходит, но кусты, трава, машина плавно уменьшаются, и вбок кидается громадная тень. Люди внизу моментально забывают о нас и берутся за свои муравьиные дела: таскать вещи в багажники, хлопать дверцами, заводить моторы. Свесившись через край, я смотрю на землю. Так бывало в детских снах: просто летишь, без рева мотора, без свиста крыльев, без трепета парашюта. Летишь, словно плывешь в прозрачной воде и разглядываешь дно. Вот стадо букашек, то бишь буренок. Какие у них тонкие шеи и толстые животики! Деревенька: сколько хлама берегут люди во дворах!
Под нами дюжина аэростатов толпится между башнями монастыря. Бьют колокола. Какой-то праздник, или это нас приветствуют? Щелкаю затвором, будут отличные снимки.
Однако, взяли высоковато, уводит в сторону. Жаль, конечно, хотелось бы пролететь поближе. Пилот манипулирует горелкой, мы возвращаемся к месту старта и заходим на второй круг! Вот это свобода полета!
Теперь мы проходим уже так близко, что до крестов, кажется, можно дотронуться руками. Ворона разинула рот. Денис, может быть, еще разок? Не отвечая, он спешит дальше. Я испытываю легкое разочарование. Похоже, все самое интересное произошло в первые пять минут полета. Мы, конечно, еще полетаем сегодня, но ничего столь драматического не будет.
Наша кавалькада чинно плывет от монастыря к Переславлю. Пилоты переговариваются по радио между собой и с наземными командами. Из сплошной зелени в центре города выглядывают колокольни – большинство направляется туда. Справа неподвижное Плещеево озеро.
Говорят, будто в тихую погоду затягивает неосторожных аэронавтов на середину, и нельзя вырваться. Повисев два-три часа, ложатся на воду. Вылавливают катером. Ну, сегодня-то ветер есть.
Вот центр города. Ну что, куда? На Красную площадь? Обязательно, но позже. Переглянувшись, выбираем устье Трубежа, где на мысу церковь Сорока мучеников севастийских - как летящий парусник над волнами. У берега в воде купаются три аэростата – это упражнение на мастерство пилотажа, коснуться корзиной глади, но чтобы пассажиры ног не промочили. Впрочем, в такую жару хочется окунуться и поглубже. Пожираю объективом железные крыши, утонувшие в зелени, прибрежные ивы, кресты и купола, извилистую речку, рыбаков. Отлично видна каждая рыба. Над городом в солнечном сиянии повисли аэростаты. О, лишь бы это не кончалось!
Проходит пятнадцать, потом двадцать минут... однако! Под нами все тот же равнодушный удильщик в синей лодке. Аэростаты так же купаются в сонной воде. Что же это такое? Куда девался ветер? Это, конечно, не страшно – даже если мы будем висеть здесь так долго,что газ кончится, ничего особенного нам не грозит, озеро у берегов неглубокое.
У берегов... у берегов? Ветра вроде бы и нет, но нас понемногу тянет все дальше на середину озера. Тут купание серьезнее. Теперь я начинаю нервничать – жалко дорогой фотоаппарат. Становится понятно: пилоты там у берега раньше нас заметили, что ветер стих. Оглядевшись, видим еще несколько монгольфьеров, неподвижно зависших над городскими кварталами, а в синеве зенита пестрый желто-красный шар. Видно ищет ветра. Разумно, на большой высоте ветер однозначно есть. Вопрос только, в какую сторону. По ту сторону Плещеева озера густые леса, и садиться там означает серьезно рисковать повредить оболочку аэростата. А может быть, и свою собственную. Посмотрим.
Так и есть, пестрый медленно, но верно уходит за озеро. Мы пойдем другим путем, у нас топлива не хватит. Но что же, все-таки, делать? Вызвать какой-нибудь катер, чтобы привезли газу? Или хотя бы подобрали нас? Связи нет.
О том, чтобы сесть на воду, Дёня не желает даже думать. Это гарантирует нам славу. А с таким букетом нарушений - без запаса газа, севшими аккумуляторами в рации - больше всего на свете ему хочется сделаться невидмкой.
Собственно, вариантов немного: идти вверх или вниз. Делать нечего, мы начинаем осторожно, вдумчиво подниматься. На глазок – восемьсот, тысяча, полторы тысячи метров. Озеро как на ладони. Никакого движения. Может, выше? Но Дёня начинает спуск. О! - щеки чувствуют легкое дуновение. Так, выходит, мы на границе слоев с разным направлением ветра. Значит, какой-то, хоть и очень слабый, ветер все-таки есть! Так, а куда же он дует... дайте подумать... если дует от берега, значит, нужно опять немного подняться и держать эту высоту... где наш высотомер? Разумеется, на борту нет высотомера. Зачем его было брать в такой легкий, развлекательный полет...
Кругом только вода и небо – как удержать высоту? Я пытаюсь засечь створы далеких колоколен и командовать: «Выше, ниже…». Уж не знаю, мои ли советы помогли, но берег заметно приблизился. Денис, до того болтливый, как плещеева рыба, роняет: «Так, впереди густой лес и линия элекропередач. Нужно вписаться сюда, на прибрежную лужайку». Он снижается... и мы снова уходим на озеро! Внизу сильнейшая тяга обратно. Второй заход Дёня делает с порядочным запасом, правит в самую гущу леса. Если мы врежемся в эти ели… У земли ветер снова возвращает нас к воде и мы садимся на той самой лужайке. Дёня вылезает из корзины, вытирает пот и в две затяжки выкуривает сигарету. И только два слова: «Газа ноль».
Через полчаса приходит машина подбора, мы выпиваем трехлитровую бутыль воды и съедаем полбуханки, случайно оказавшиеся у шофера в бардачке. Нам говорят, что пестрый шар сел на островок на дальнем краю озера, и его эвакуировали на катере.