Воробей

Пилоты, безусловно, - личности. У каждого своя повадка, свой неповторимый рисунок полета. Лидеры, пассионарии, вожаки, пожалуй, даже самцы, если вам угодно. Последнее, разумеется, не относится к пилотам женского пола.

Пилот Витя Воробьев по-детски буквально иллюстрирует свою фамилию. Небольшого роста, легкий и подвижный, покрытый шрамами, со сломанным носом, никогда не молчит и не печалится. В прошлом октябре он попал под камнепад. Не каждому такое удается.

Фиеста в Пятигорске – поистине феерическое зрелище. Несколько дней аэронавты со всей России совершают свои красочные и неторопливые полеты - каждый день в другом городе района Кавказских минеральных вод – в Железногорске, Пятигорске, Ессентуках. Самый красивый день – это, по общему мнению, Кисловодск. Во-первых, это солнечный город. Там всегда хорошая погода. Говорят, только 50 пасмурных дней в году. И там есть замечательное Берёзовское ущелье. Глубиной в добрых две сотни метров, с отвесными стенами, с ровными лужайками наверху. После восхода солнца команды и зрители приезжают на край обрыва. Аэростаты взлетают и ныряют в ущелье. Оно настолько глубоко, что есть уникальный шанс полюбоваться на полеты сверху. Стоя на краю, вы видите, как над темным дном, куда еще не добрался свет, над пенной речкой, плавают разноцветные шары. Аэростаты, разумеется, выше дна, до них уже доходит солнце. Они сияют, горят, переливаются ярчайшими красками, пропуская сквозь себя лучи – и все это на темном бархате неосвещенных стен ущелья. Ветра в глубине почти нет, шары еле движутся, это наслаждение может длиться час и более. А потом, наскучив неподвижностью, они взмывают высоко над землей, над городом, над предгорьями Кавказа. Сверху Эльбрус кажется ближе. Рядом с ним остальные горы выглядят равниной.

Характер каждого пилота отражается, разумеется, и на его летательном аппарате. У одного исправная оболочка, чистая корзина, планшеты, приборы разложены по подсумкам. У другого ткань кое-как залатана, в прожженных дырах, корзина полна соломы, перепачкана землей. Витина гондола больше всего напоминает гнездо – угадайте, какой птицы – торчащие во все стороны концы обломанных прутьев, следы страшных ударов.

Или бывает, у пилотов пойдет мода на что-нибудь. В прошлом году все стали трубить в полете. Завели себе кто охотничий рог, кто пионерский горн. Витя поставил себе магнитолу и колонки.

Иные пилоты, что греха таить, позволяют себе слегка принять для куражу пред полетом - стаканчик красного или грамм сто коньяку. Витина норма – триста.

В тот день все шло как по нотам. Посадив в корзину юную красотку-жену и ее подругу, Витя в отличном настроении поднял своего «Воробья» в воздух и, вслед за другими, опустился в теснину.

С полчаса они наслаждались видом каменных стенок, подымаясь и опускаясь, пока слабый ветерок продвигал их вдоль ущелья. Так странно разглядывать эти недоступные скалы с расстояния протянутой руки! Играла веселая музыка. Глубоко внизу гремел по камням ручей. Опасностей решительно никаких нет, столкнуться со стенкой невозможно. Ветер ведь дует вдоль ущелья, поперек он дуть просто не может. Барышни даже прекратили щебет, онемев от восторга и обожания. Примерно в километре от старта Берёзовское ущелье делает поворот. В этом месте дряхлая скала выдается далеко вперед. С удивлением люди в корзине смотрели, как «Воробья» постепенно, плавно, но неотвратимо к ней прижимает. С этим Витя встретился впервые. Положение вроде бы ничем не угрожало, но в нем была неправильность, оно было непривычным и вызывало беспокойство – а это уже совсем не нравилось. И поэтому на всякий случай он решил побыстрее от него избавиться. Ведь это так просто – удар по горелке и свечой вверх, подальше от проблем.

С легким треском разошлась оболочка, вспоротая острым краем скалы. В дыру на головы пассажиров посыпались потревоженные камни. Один из них перебил газовый шланг и горелка погасла. Весной Витя поставил себе новые шланги, там был особый клапан, который автоматически прекращал подачу газа, если шланг рвался. Кабы не это, они бы сейчас горели...

Разорванный шар, лишенный подъемной силы, опустился на дно ущелья подобно парашюту.

Даже назавтра, ползая с иголками и нитками по оболочке, они не были до конца уверены, что все не просто живы, но ни у кого нет даже синяков. В корзине было несколько камней с человеческую голову.